Рвется под пальцами
................тонкая нитка пульса,
Воздуха мало....предательски...
........................на двоих
В тёплом прибое
взрывающих мозг конвульсий
Плавится тело...
....................И душу бросает вниз
Снова бросает - безжалостно,
...........................беспощадно,
Время сминая в бурлящий,слепой поток.
Вот она - плачет,
кроет тебя площадной
бранью,
вливаясь оловом в кровоток,
жадно целуя от шеи до плеч и
......ниже,
ниже....и ниже!
.................пока не сойдёт с ума
от осознания - ты её выпил... Выжал!..
...и постарается выжать тебя сама.
Чуточку оклемается - будет хлеще,
Рвать твою сущность на тысячу сто частей.
Вот оно, сумасшедшее чувство, хлещет,
хлещет -
из сердца на скомканную постель...
Вот оно, пара секунд,
.....................и она распята,
ты - победитель, но как же ты уязвим,
перед глазами её,
что
грешно и свято
вас поднимают от похоти до....Любви.  (c)

Это просто, как завтрак, как утро, как до-ре-ми: обними её, крепко и бережно обними.
Будь собой в череде пресытившихся, нагих...Её любят мужчины, она им е...т мозги -
это, видимо, карма такая, её судьба. Но, ты знаешь... Ей больно и страшно, она слаба,
у неё только кожа срастается шёлком ведьм, а на сердце - ожог на ожоге и шов на шве.
При такой-то игре ей не надо хороших мин.
Обними её.
Просто останься и обними.  (c)

- Я по тебе скучаю... - шёпот Москвы всё тише.
Что твой берлинский ветер ночью тебе поёт?
Крепкий горячий кофе, томные капли с крыши,
А прикрываешь веки - чудится дикий мёд
Губ твоих, слишком близко, чтоб избежать цунами.
Нежность неизлечима, неистребима, не...
Нежность. Всего лишь волны. Нежно-о-ость... Такое пламя,
Что не оставит пепла - выжжет других во мне.
- Я по тебе скучаю... - мало ли преступлений,
Нам не одно простится, в завтра, или вчера.
...нежно пройдусь ладонью вверх от твоих коленей,
и повторю губами каждый изгиб бедра.  (c)

Слушай, я знаю, ты выкинул тот чертёж, белым по чёрному, с меткой "не удалось"...
Сколько тебе после этого не спалось? Да, ты не спишь. Забыла... Такая злость,
веришь ли, что в коленях и пальцах дрожь. Где же была, ответь, твоя голова?
В чём был подвох, с чего всё пошло не так?
Это тебе "фигня" и тебе "пустяк", а у меня все ноты теперь не в такт,
раз уж ошибся, забил бы, не создавал! Я фамильярна, но мы ведь одна семья,
вылепил, высушил, слёзками окропил... Здесь у тебя миллиарды послушных спин.
Не досчитался одной? Сотворил - терпи в каждом моём междометьи не инь, а ян.
Если не нравится - вычеркни, отмени, щёлкни, ну, чем ты там щёлкаешь, и адью!
Так приговаривай, строй из себя судью, я тут в сторонке тихонечко постою,
пофилософствую малость в твоей тени.
Только решай со мной, Господи.
Не тяни.  (c)

Это так хрупко, так райски непостижимо -
раннее утро, окно, цветущая жимолость...
Носом уткнуться в шею твою, где жилка
бьётся под тёплой кожей,
так сладко, что
хочется тронуть
кончиком языка...
Держит лишь то,
что ты ангельски спишь
пока.  (c)

Одиночество, возведённое в абсолют.
Греет только кофе,
радуют только сны,
снишься только ты.
Подыхающее "люблю" тонко стонет.
Постель.
Калачиком у стены,
эмбрионом, смятым листом
и не плакать, нет.
Грызть подушки влажный, просоленный уголок,
и молиться.
Богу?
А кажется, что стене,
потому что стена реальна,
не то, что Бог...(c)

Это просто "завтра", разбитое о "вчера", колет пальцы, плачет и просится в облака.
Это просто время. Со временем, вечера обретают запах топлёного молока,
терпких вишен, век свой окончивших в коньяке, перца чили, припорошившего шоколад...
Это просто - память щеки о твоей руке долговечнее памятей прочих, превыше, над.
И уже не хочется впусте молоть слова и жонглировать мыслями, сколько их там в горсти...
И уже так хочется просто поцеловать, раствориться в тебе и под вечер не отпустить,
чтобы ты, маловерный, увидел и не забыл, как бывают теплы и податливы вечера.
Это проще простого. Но время идёт, и в пыль разбивается "завтра" о каменное "вчера".  (c)

Ты мне шепчешь:
- Мне не семнадцать, не двадцать пять, ну когда ещё мне, скажи, начинать с нуля?
Я молчу в ответ, и земля себе, как земля - не качается. Да и время не рвётся вспять.
Что мне голос твой, застуженный, с хрипотцой? Ты бы, знаешь, был шикарным таким отцом. Не сбылось и время хохочет тебе в лицо:
- И не сбудется...
Много пьёшь, много куришь, многих сводя с ума - всё привычно, как пульс, бесполезно, как кофеин. Никаким торнадо не выбить из колеи, никаким цунами...
А я по себе сама, в равновесии между "могла бы" и "не хочу" и не надо мне от тебя подростковых чувств, но меня заносит, затягиваюсь, шепчу:
- Поцелуй меня...
Безнадежно коснёшься моих пересохших губ, бесшабашный мальчишка, горячая голова. Я сморозила глупость, мог бы не целовать и не ждать: вот я банально тебе солгу, что влюбилась бы по уши, если бы не другой, что сгорала бы, таяла на языке нугой...
Всё, что есть - два окурка, погашенные ногой.
- Ты не нужен мне...  (c)

Я не буду тебе ни замкОм, ни звеном цепи, подводящим к замкУ… Я не буду тебе ничем из того, что возможно взвесить и оценить, из того, что состоит из случайных черт. Я не буду с тобой – ни звеном, ни с вином, ни без, ни кольцом не буду, ни надписью на кольце…

Знаешь, черт морской мой, мой сухопутный бес...

Разлюби уже, пожалуйста, эту цепь. (c)

....

я вдруг прозреваю:
ты страшно болен -
фатально, безбожно -  отнюдь, не мной…
увы,
эта вечная паранойя  тебе в наказанье,
а мне на кой?
но тут вспоминаю  наш первый ужин
в больничной столовке
(такой отстой!)
мы сразу решили: ты будешь мужем,
и, следуя логике, я - женой…
был даже  поставлен в известность доктор -
с прошением сдвинуть мою кровать -
(ты спал у стены, я спала  у окон)
но мы не желали раздельно спать!
однако,
в психушке суровы нравы -
и мера законности - суть режим…
попробуйте в армии сдвинуть  нары
и этим кого-нибудь рассмешить..
короче,
затея была провальной -
и я, засыпая совсем одна,
смотрела в окошко больничной спальни,
тебе развлеченьем - была стена…
но ты попросил меня как-то ночью
сказать,
что там  видится в поздний час? -
и слушал внимательно всё -  до точки -
до утренней свежести мой рассказ…
о том,
как за окнами плачут клёны,
как в пасмурном небе скользит  луна…
в тебе оживал любопытный Воланд,
и я отдавала ему сполна -
фантазию,
нежность свою… и веру...
и так проносился  за годом год -
листва облетала в больничном сквере,
чтоб снегом подёрнуться в свой черёд..
но вжившись в безумную Маргариту,
душа  упустила один момент:
о том,
что в  психушке окно закрыто -
и выбора….
выхода в небо  нет!
я прежде не часто  бывала кроткой,
а тут обнаружила редкий шанс
кричать,
безнаказанно гнуть решётки -
но ты под напором безумных фраз,
похабных ругательств,
мольбы,
заклятий
казался спокоен, суров и нем….
и доктор придумал  сменить кровати -
и тем уничтожил меня совсем…
я снова  у стенки...
окно молчало -
ему не хватало влюблённых глаз,
чтоб нити сюжета вернуть в начало
и вновь распахнуться  в одном из нас…  (c)