Какие могут быть разговоры? Слышишь, как затихает время в ее руках? Она сегодня в розовом «Be delicious»,  на умопомрачительных каблуках, она сегодня не стерва, а просто солнышко – твое, кружевное, цвета «ваниль со льдом», печенье хрустит и тает, в ладошке крошится, возьми десерт, все прочее – на потом. Она сегодня – тебе, для тебя устроена, ее улыбка – как процедура в SPA, ее карамельно-кремово-алкогольное так невесомо-тающе на губах. Она сегодня молчит, принимает розочки сорта «два метра стебля – один бутон», твое ясноглазое солнце на летнем облачке, все остальное-прочее – на потом. Ты восхищен ее шелковым легким шорохом, трепетной дрожью каштановых завитков, с ней так приятно ночь напролет – по городу, под тихую дробь легкомысленных каблуков, с ней так приятно, наверное, и состариться, а может, пора бы уже познакомить мам?.. Она тебе нравится, определенно, нравится… - До вечера пятницы, милая!.. По домам.
Какие могут быть разговоры? Главное, что ты не видишь этого, не смотри! Она в старой майке, «Jameson» идет  бокалами, встает в двенадцать, ложится, конечно, в три, она в мужской рубашке, потертых тапочках на стенах пишет черным карандашом, и пахнет не карамелью (тебе достаточно?) а крепким и проверенным «One Man Show». В ее гардеробе – джинсы, косухи, гриндерсы, на случай праздника – белый льняной халат, она не любит розы, а любит ирисы – особенно, если их покрошить в салат. Еще она любит Зюскинда и коллекции – она собирает запахи и шаги, она уходит во тьму, на пороге крестится и тихо шепчет: «Господи, помоги» ...
Но ты не видел и даже не слышал этого, а если видел и слышал, то это бред. У вас в кино на пятницу два билета, и зайди к флористу, выбери ей букет. Она будет нежной – мечта, неземная женщина –такой воздушной, розово-голубой… Вверх не смотри – а вдруг тебе померещится черный котяра, смеющийся над тобой…

Я не желаю карьерных вершин, дорогих машин, мне надоела гонка за кубок дня. Мы на диване, обнявшись, с тобой лежим, слушаем скрип возмущающихся пружин, и ты, несомненно, лучшая часть меня. И если кто-то из тех, кто кусал мой хвост, надменно спросит: как ты теперь живешь? мне, чтобы ответить на этот смешной вопрос, придется спуститься с неба, построить мост – ведь эту пропасть так и не перейдешь. Да только лень мне, да и зачем им знать, ведь у меня абсолютно другой режим, пока они будут хмуриться и читать, сплетничать, спорить, что-то соображать – мы на диване, обнявшись, с тобой лежим. 

Сегодня так жарко, что даже немножко холодно
От мысли о том, что когда-то придет зима.
Она в красной майке с портретом серпа и молота
На прочность пробует выгоревший гамак.
И лучше всякого фрэша – пакетик с вишнями,
Любимая книга, растрепанная тетрадь.
А вы пытаетесь быть для нее не лишними,
Но ей на это попросту наплевать.
Сегодня так тихо, что мысли шумят бессовестно,
Поэтому – прочь их, а то оборвут гамак.
У девочки кубок, медаль и четыре пояса,
Кто не поверил – сам виноват, дурак.
Сегодня так просто верится в невозможное,
И мир можно выключить пультом в ее руке…
Пожалуйста, люди, не трогайте это солнышко –
Уставшую девочку, спящую в гамаке.

Время пишет сценарий, стирая повторы, я иду по кольцу гравировкой событий, продолжая любить вопреки приговорам, когда кто-то подпишет приказ «не любите», я иду в темноте, я держу, задыхаясь, каждый нежный изгиб, каждый маленький хрящик … Я могу тебе выложить Вечность стихами, чтоб хотя бы минуту побыть в настоящем. В моих снах, как в архивах, пылится на полках фотохроника всех невозможных итогов, ты не знаешь, как это мучительно долго, ты не видишь, как это отчаянно много – собирать по крупицам, намекам и встречам – словно рваное облако штопает ветер… Я могу рисовать тебя так бесконечно – до мельчайших деталей на темном портрете, я молчу, когда ты исчезаешь бесследно, забирая надежду и ключик от рая…

Я почти научилась любить безответно.

Но еще не умею любить, не сгорая.

как мучительно сходят с ума - нам известно давно, как в него возвращаются - этому нас не научат... это был невозможный - и все-таки выпавший случай - нам друг друга найти среди кадров немого кино, нас позвали в игру - и мы приняли это, как дар, символ нового времени, нежное кровосмешенье... я давно не прошу у тебя на любовь разрешенья, но и права не помнить тебе не верну никогда. я умею молчать обо всем, что ты мне говоришь, я умею писать обо всем, что ты мне не расскажешь, каждый день, как открытка, моей акварелью раскрашен - нужно только прочесть, что скрывается где-то внутри. как мучительно сходят с ума - я не помню уже, я давно научилась считать это слишком знакомым... я сходила с ума, когда я не могла по-другому - той далекой весной на краю на восьмом этаже, я дышала тобой, просыпалась /вообще не спала/ я могла предсказать тебе все твои выходки, помнишь? я с тобой становилась счастливей, больней и бездомней, пока время не вышло с мимозами из-за угла...
Все прошло, мы большие - под окнами бархатный снег, это первый этаж - можно спрыгнуть в сугроб без опаски... мне придется найти мои самые яркие краски, если ты еще раз разрешишь повториться весне. В моей комнате тихо, я слышу, как дышат дома, как недремлющим сторожем что-то боромочет дорога... Знаешь, кажется я вспоминаю сейчас понемногу, как мучительно больно...
Могла бы - сходила б с ума.  

Тебе бы держать ее за руку, слушать, как бьется сердце, как пробегает током под кожей дрожь, тебе бы сказать, что больше ты не уйдешь, раздеться, прижаться, выдохнуть и согреться, но ты стоишь, решая, куда бы деться, и верить даже повода не даешь. Квадратные метры узеньких коридоров вас ставят в такое неловкое «как бы мне…», чужие тюльпаны, музыка, дождь в окне – найти быстрее тему для разговора, где, к счастью, будет меньше больного вздора, который не заставит остаться с ней. И ты придумаешь речь, анекдот, забаву, десятую шутку, чтобы уйти, смеясь, на улице пасмурно, словно вся ваша грязь выходит из пор планеты густой отравой…
Теперь скажи, что ты не имеешь права – и мы засчитаем попытку наладить связь.

Я этот запах узнаю из тысячи прочих, чутьем безошибочно выделю место, где он феромонами высечен, определяя возможную видимость нами друг друга, я буду внимать ему, как заклинанию и откровению… Я завернусь в его темную мантию, и поднимусь по прохладным ступеням, и опущусь на колени у  локона, в мраморе шеи уснувшего жилкою… Запах держал меня вьющимся облаком, в складках одежды твоей сторожил меня, запах играл со мной – дерзкий и трепетный, розовым бархатом между ладонями – запах безумия, ропота, лепета, сказочный запах потустороннего мира – так пахнут колдуньи и демоны, элементали огня или воздуха… Запах искал меня, запах хотел меня – ветром и молнией, летними грозами, жадно к губам приникая и чувствуя влажную нежность жемчужин эмалевых… Запах желания, страсти и грусти, запах ночей, о которых мечтали мы, запах тебя -  разделенный сознанием спектр цветов, параллелей и случаев, запах – приветствие, запах – признание в том, что не может быть словом озвучено, запах – ловушка, моя одиночная камера, место, где смертники веруют…  Запах - в последней строке многоточие, запах - душа  на карнизе с химерами, теплый Париж с предрассветными притчами, странной любовью, запретными встречами…
Я этот запах узнаю из тысячи – Воздух, которым наполнено вечное. 

Так здорово выйти на солнцем согретую улицу и просто представить, что я в этом городе – первая, и в брызгах фонтана с тобой целоваться и жмуриться – от длинных ресниц и еще от чего-то, наверное…И снова по парку, в обнимку и яблоко – поровну, и белки – смешные, воланчик забрался на дерево, я тоже полезу…коленки ободраны… здорово! Мне так интересно, я снова во что-то поверила… Мы кольца не носим…Пойдем и распишемся заново? А лучше еще промотаем – до взгляда случайного. Мы будем стесняться знакомиться с нашими мамами, я снова сбегу – на последнем трамвае – встречай меня! Уедем на море, в Латинском квартале укроемся и, сидя в саду, имя сыну придумаем славное…Давай помечтаем, как все в нашей жизни устроится. Забудь о других, ты же знаешь, что мы – это главное. Мы рядом сто лет, и давно все привычки изучены. Любовь – это флюгер – на месте, но в разные стороны. Мы часто друг друга своей невозможностью мучили…
Пойдем погуляем, на улице, правда, так здорово!
 

Сентябрьская ночь. Кассиопея
В холодный воздух смотрится надменно.
Я двух вещей сегодня не умею:
а) изменять и
б) прощать измены